Спустя полчаса другая соседка, госпожа Паллок, занимавшая квартиру напротив Жозефины Менар, решила, как всегда, забежать к ней на минутку.

На стук никто не ответил. Дверь была не заперта, и она вошла. Жозефина, скрючившись, лежала на полу с размозженным черепом и кровавым месивом на месте лица.

В шесть утра Тео Стирнэ задержали. Он спал на скамейке в зале ожидания Северного вокзала.

— Почему ты все-таки убил ее?

— Я не собирался убивать. Она бросилась на меня, я растерялся…

— Ты навел на нее пугач?

— Верно. Но она и глазом не моргнула. Видно, сразу сообразила, что шпалер не настоящий, и как заорет: «Вон, паршивец! Уж не думаешь ли на испуг меня взять?» Потом схватила с круглого столика ножницы и кинулась на меня, а сама все кричит: «Вон! Говорят тебе, пошел вон, не то пожалеешь…» На вид маленькая и хлипкая, а до чего взбеленилась! Я испугался, что она выколет мне глаза ножницами, и стал искать, чем бы защититься. Вижу, у печки лежит кочерга. Подобрал ее и…

— Сколько раз ты ударил?

— Да разве я считал? Но она еще держалась на ногах и не сводила с меня глаз.

— Лицо у нее было в крови?

— Да. Я не хотел, чтобы она мучилась, и все бил и бил… Сам не знаю, что со мной стряслось…

Мегрэ вдруг почудилось, что он слышит голос прокурора на суде: «…и тогда Стирнэ с ожесточением накинулся на свою несчастную жертву!»

— Я не хотел ее убивать. Клянусь, не хотел. Поверьте, я не вру.

— Однако у тебя хватило выдержки сразу же обшарить комнату?

— Не сразу! Сперва я кинулся к двери, да вспомнил, что у меня в кармане всего полтора франка. Я ведь потому и пришел к бабке, что хозяйка вышвырнула меня на улицу. Я три месяца за квартиру не платил.

— И ты вернулся?

— Ага. Но не стал рыться повсюду, — этого вы мне не шейте. Выдвинул только несколько ящиков. Нашел старый кошелек, сунул в карман. Потом мне попалась картонная коробка, и из нее я взял два колечка и камею.